Пешком к Станиславскому

Пешком к Станиславскому

В старших классах Андрей мечтал стать кинорежиссером. Написал письмо в Москву, институт кинематографии, на которое был получен ответ: «Вы слишком молоды. Когда наберетесь опыта побольше, получите актерское образование, приезжайте». Поэтому решил пойти по стопам матери, поступить на медицинский факультет ЯГУ. Это было в 1969 году. Однако стать врачом ему было не суждено — «провалился» по химии. Подавленный неудачей, Андрей шел после экзамена домой. Его остановили двое, преградив дорогу. Это были истинные театралы Василий Фомин и Иннокентий Дмитриев. Лицо подавленного юноши показалось им живым и выразительным. Поговорили немного и сообщили, что идет набор способных ребят для направления в Мос¬ковское театральное училище им. Щепкина... Будто само провидение вмешивалось в его судьбу, подавая знаки, указывая направления пути.
Третья якутская студия щепкинцев попала под крыло настоящего мэтра театрального искусства, профессора Гладкова Михаила Николаевича, который вел курс «Русская театральная школа» во всех трех студиях, в первой был ассистентом у великой Веры Пашенной, в последующих — художественным руководителем, мастером.
Щепкинское училище воспитало пять якутских студий. Выпускники первых трех впитали заветы русской театральной школы и заложили фундамент современного якутского театра. Глубоко символично, что 65 лет до обретения нового здания Саха театр проповедовал разумное, доброе, вечное со сцены, которую оберегал купол православного кафедрального собора. Сегодня артисты старшего поколения, бережно сохраняя чувство театра как храма, передают его молодым артистам. Недаром выдающийся русский художник Геннадий Сотников часто повторял, казалось бы, парадоксальную мысль: «Я приезжаю к вам в Саха театр за русским театром».
У Михаила Николаевича было больное сердце, и ходил он медленно, всегда пешком добираясь до дому. Часто кто-нибудь из студентов провожал его от щепкинского училища до музея Станиславского, до того дома, в котором на склоне лет держал театр Станиславский. Во дворе этого дома стояло пяти¬этажное здание, в нем жил Гладков. Парадоксально, но в том же доме, в котором имел квартиру первый учитель по актерскому мастерству, напротив здания, в котором сам Станиславский преподавал систему Станиславского, жил Вася Скорик, однокурсник Андрея Борисова на режиссерском факультете ГИТИС-а (мастерская Гончарова). Андрей часто провожал Михаила Николаевича, и он всегда спрашивал: «Пешком пойдем?» «Пешком», — отвечал Андрей. Тогда он говорил: «Пешком к Станиславскому...» И вот когда они шли в сторону его дома — пешком к Станиславскому — любознательный молодой человек, юноша, совсем мальчик, задавал ему вопросы.
Когда Андрей спрашивал, каких актеров он любит, мэтр говорил: «Посмотри, как Вячеслав Тихонов думает. Все, о чем он думает, понятно. Как он думает! Это большой актер...»
Во время таких прогулок Михаил Николаевич внедрял в будущего артиста, режиссера такие важные понятия, как событие, действие, пос¬тупок, тема.
Занимаясь в Щепкинском Андрей сыграл роли Оберона в Шекспировском «Сне в летнюю ночь», Гусара в водевиле «Простушка и воспитанная» Д. Ленского. Долго планировалась постановка дип¬ломного спектакля «Шутники» по А.Н. Островскому, где Андрей должен был играть главного героя Гольцова, но, к сожалению, она не была осуществлена. Помнится даже не его роль, а его работа над пос¬тановкой спектакля «Золотая карета» по Л. Леонову, которая осуществлялась самим Гладковым. Тут он развернулся вовсю: свет, звук, все помогающие и сопутствующие постановке спектакля компоненты легли на плечи Андрея Борисова. Очевидно, что его режиссерские задатки проявлялись еще тогда, которого не замечали даже сокурсники. Андрей Саввич признается, что становился режиссером уже у Гладкова. Он до сих пор во всех нюансах помнит этот спектакль. Даже сейчас, не глядя, он смог бы восстановить спектакль своего учителя, каждую мизансцену, каждый штрих. М.Н. Гладков научил А.С. Борисова видеть спектакль в целом, понимать, как делается театр.
У каждой школы есть свой «мистификасьон» — дух этой школы. Никто не может сказать, что это такое. Школа Малого театра, Ермолова, Пашенная, Щепкин... Многие забыли, что это такое, а Гладков нес эту интонацию, в которой и кроется дух школы. Оттуда и сам Станиславский вышел. Гладков был носителем этого духа, этой идеи, поэтому, когда он говорил о событии, поступке, о сквозном действии, об оценке, воображении, то имел в виду ту технологию, которой владел русский театр. Он был последним из могикан.
Гладков учился у Пашенной, якутская студия училась у самой Дейкун — актрисы Станиславского, которая играла с Михаилом Чеховым. Ей было лет под 90. Одно то, что она сидела перед студентами, прямо держа спину, — это уже было большой школой искусства.
Андрей Саввич часто вспоминает еще один яркий эпизод из своей студенческой жизни: «В 1972 году чемпион Олимпийских игр в Мюнхене Роман Дмитриев по прибытии в Москву сразу приехал встретиться с нами. Мы посадили его на стул и носили его на руках, как национального героя, которому покорился Олимп. Так он и сидел на этом стуле, который мы поставили на стол, взволнованный, искрящийся, наш великий Роман. Незабываемый момент».

 

Вернуться назад  

Иван Шакуров

И.Ю. Пестряков

Афиша

Олоҥхо театра X-с сезонун арыйар
Олоҥхо театра Xс сезонун арыйар Алтынньы 15 күнүгэр киэһэ 17.00 чаастан Алтан Сарын "Эллэй Боотур" айымньытынан...

Поиск